Недавно вёл диагностическую консультацию. Это пятнадцатиминутная бесплатная встреча с онковыздоравливающими, в ходе которой я выясняю три главных критерия. Именно они определяют успех или неуспех терапии.
1. Готовность человека к изменениям
Как бы заезженно это ни прозвучало, но вот моя позиция: ты сейчас болеешь. Условно это твоя «точка А», и в эту точку ты как-то пришёл. Сейчас ты наверняка испытываешь вину за то, что это произошло именно с тобой. А ещё ты можешь себя ругать за свои прошлые ошибки. И мир стал серым, безрадостным в этой грусти, обиде и злости.
Ты пытаешься что-то делать, читаешь книги небезызвестных американских авторов, медитируешь, быть может, занимаешься практиками самовосстановления. Но вот проблема: делаешь ты это, вероятно, по своему старому опыту, с которым до этого подходил к решению всех предыдущих проблем. Многие встают перед выбором: измениться ради блага своего будущего или нет.
Я задаю вопросы, которые дают понимание: открыт ли ты сомнениям в том, что твоя старая стратегия сейчас может не сработать? Готов ли ты действовать по-другому?
2. Готов ли человек стать онковыздоравливающим
Или он предпочтет остаться в лиге «неизлечимо больных»? Это мой основной принцип — прекратить борьбу с болезнью и направить освободившиеся ресурсы на выздоровление. Теория на практике показывает, что если взять двух людей с одинаковым диагнозом и внушать им раз за разом два совершенно разных утверждения, то у одного из них болезнь прогрессирует, а у второго уходит.
Как это работает, очень просто проверить. Произнеси себе два выражения. Сначала выражение А, и минуты две наблюдай за ощущениями внутри своего тела и в мыслях. Обрати внимание, что меняется. А затем выражение Б и также понаблюдай за собой.
А. Я онкобольной. Я болею неизлечимой болезнью. Я могу умереть.
Б. Я онковыздоравливающий. Я стремлюсь к выздоровлению. Я могу выйти в ремиссию и долго жить!
Обрати внимание на то, как эти два разных выражения запускали внутри разные ощущения, возможно, возникали мысли, всплывали воспоминания. Выбери свою сторону. И если ты онковыздоравливающий, то гордо напиши мне это в личку. Я создаю закрытое сообщество именно для таких, как ты.
3. Смогу ли я помочь в твоём случае
Это мой личный пункт, этому никогда не учат онкопсихологов, это то, из-за чего выгорают онкологи, медсестры и другие помогающие специалисты. Я не беру в работу всех. Мой личный запас энергии ограничен, и когда я начинаю работать — это сложный во всех смыслах процесс. Мало того, что до двух часов мы работаем во время встречи, так я потом всё это структурирую, чтобы в будущем не упустить ни одной важной детали твоей жизни.
Для меня это вопрос этики — не брать тех людей в работу, кому лично по каким-либо причинам не смогу оказать необходимое качество психологической помощи. Так я смогу не сгореть, погружаясь в столь сложные темы моих онковыздоравливающих друзей.
И всё это умещается в 15 минут бесплатной первой встречи.
История из практики
Впервые одна девушка написала мне в августе, а пришла в терапию только в октябре. До этого она говорила: «Мне психологически комфортно». И это правда, ведь целый год до этого она работала с психологом, которая плакала вместе с ней на сессиях.
За этот год она прошла операцию, химию, но болезнь прогрессировала. И за всё время она не рассказала о болезни своим детям. А представь себе картину: с мамой что-то не так, она уезжает на несколько дней и, возвращаясь, страдает. Дети знают – маме плохо. Возможно, дети даже начнут винить себя в том, что происходит с самым значимым человеком в их жизни? Но мама продолжает старательно делать вид, что всё ок. Два месяца она считала, что с ней всё в порядке.
На первой встрече мы многое обсудили, я задал домашнее задание, после которого у неё стало много энергии, начали уходить боли, в больницу ехать захотелось, чтобы скорее выздороветь. Старший сын начал делиться тем, что происходит в школе, как у него дела. А через неделю так и вовсе принёс 5 пятёрок за день. А самое чудесное то, что она сама всё это сделала, я лишь направил в том направлении, где она — онковыздоравливающая.